1. что бы вы сделали, если бы все люди вдруг стали легкими, как пушкинки?
2. что бы вы сделали, если бы все люди научились читать мысли друг друга на любо

вот недавно меня просили написать про скучное - про площадки и супы. пишу. 
сейчас моя жизнь сводится к трем основным моментам: созданию видимости учебы, ведению воспитательной борьбы с федором и переезду в новую квартиру. итак, по порядку.
что сказать про учебу? оценки уже как-то не трогают (вот я, а вот какая-то цифра 3 - и какое это ко мне имеет отношение?), последние сомнения в том, что если не сдашь экзамен, настанет конец света, давно отпали. поклонников не появилось (вопреки неким - не моим - ожиданиям). ну поклонников не появилось главным образом потому что в группе из 6 человек 6 девочек. 
про переезд - пыталась собрать вещи из старой квартиры в коробки. получилась одна небольшая коробка с одеждой и шесть огромных неподъемных - с книгами. пропорция огорчило. кроме того, видела, как горделиво выгружают из грузовиков коробки другие новоприбывшие - на их коробках аккуратно и разборчиво написано: "книги", "лекарства". на моих левой рукой нацарапано - "тостер, шляпы, отбеливатель, юрины коньки и что-то еще". распаковывать будет интересно.
федор заинтересовался синими венами на руках. спрашивает, что это. юра объясняет, что это вены и по ним течет кровь. абсолютно удовлетворенный ответом, федор начинает разыскивать у себя вены, по которым течет вода и молоко. 

 кто-нибудь хочет сходить на гарри поттера сегодня в киноцентр в 15-10? у меня совершенно неожиданно - свобода.

Мы (я и Федор) вернулись дней пять назад с морей и теперь живем впятером (это мы двое плюс две черепахи и кошка) у Юриной мамы, которая, в свою очередь, уехала путешествовать. Мы живем нашей тесной компанией и ни с кем не видимся и никому не звоним. Вообще, к нам можно и очень желательно приезжать в гости, можно даже с ночевкой, места много. Начинается недостаток общения, по крайней мере у меня. У Федора дефицита нет, он общается на площадке, а мне в большинстве случаев не нравятся окружающие родители, и я, чтобы избежать бесед о том, как кушает ваш малыш, с очень сосредоточенным лицом вяжу очередную шапку. 
Все желающие - приезжайте.

 Ко мне недавно на дет. площадке подошла девочка лет десяти и после пары вводных фраз спросила - а вам где-то лет двадцать? Я сказала, что да, и тогда она говорит - Я не понимаю, почему у людей отнимается молодость. Я не поняла сразу, переспросила, что она имеет в виду, оказалось - Ну, допустим, вам где-то двадцать три, и вы не можете просто нормально жить, а вы должны все время быть с ребеночком. Я даже не нашлась, что ответить, так меня поразила эта концепция всевышней руки, которая может забрать твою молодость, подсунуть младенца, вроде как - Вот у всех пусть молодость, а ты, голубушка, с ребеночком посиди. Почему-то очень расстроилась.

Меня преследует мысль, что лет в 17-18 я была не то чтобы лучше, чем сейчас, но как-то занятнее. Как будто были возможны совершенно невозможные вещи, каждодневное волшебство и неожиданные повороты событий. Впрочем, был у нас тут один неожиданный поворот и сейчас, да что-то плохо обернулся. И раньше эти повороты, если беспристрастно вспоминать, тоже были не обязательно приятными, зато теперь эти несколько лет (19 тоже считается) смонтировались в очень красивое кино, которое приятно вспомнить и которое кажется безусловно прекрасным. Особенно прекрасной кажется зима, когда я ушла с истфака, был страшный мороз и воздух заледенел, а я не спала и не ела, а ночами пекла печенье в форме уточек. И выходишь на улицу, а там никого кроме тебя, потому что все прячутся от холода. Волшебное время, которое, если ухитриться и вспомнить без прикрас и сокращений, было невероятно болезненным.

Я страдаю от того, что мы никак не переедем. Ощущения от Узбекистана поистерлись, и я опять не могу жить в нашем доме, а когда мы переедем в следующий, как сказали мне на стройке, знает только бог, да? Вот смотрите: электросчетчик у нас не работает, и это плюс, но недавно он начал страшно дребезжать по ночам (да, он в квартире), а поскольку у нас в комнату нет двери - и я не знаю, кто ее снял, когда и для чего - я не могу спать от мерзкого звона. Душ у нас не работает. То есть работает, но по настроению. И еще паркет в комнате отваливается, а доски под ним проламываются, получаются дыры, в них падают дети. Ну доски я приставила на место и скотчем прилепила. И кровать у нас дурацкая. А еще паук живет.
А все приходят и говорят - ах, как уютно, как мило. А что мило-то? Из милого только я и есть, и Федя - но только если спит, потому что сейчас у него скачок развития или что там еще, и когда он не спит, он громко кричит и топает ногами. Юра милый, но он редко дома бывает, поэтому его я здесь не учитываю.
А еще моя соседка сверху, любящая слушать на полную громкость "Ах какая женщина", съехала, я вздохнула спокойно, а на следующий день в ее квартиру вселились 15 дворников.

Очень странно писать что-то, почти два года спустя. Ну что у нас нового?
Вот вернулись с Федором из Узбекистана уж недели три как, и теперь я с меньшим трепетом жду переезда из пятиэтажки в новый дом. Вообще я теперь все - с меньшим трепетом - вижу, слышу. Появился нек-рый иммунитет. Я теперь вообще очень всем довольна. В Узбекистане-то особенно не попляшешь - там, например, принято, чтобы жена обращалась к мужу на Вы. А он ее и бьет, и не любит, и работать не разрешает. Или вот еще любят раздавать детям конфеты, а мамам советы в магазине - Ах ты беленькая! Ах ты сладенькая! Вот тебе конфетка, а вот еще шоколадка. Ах мальчик? Надо постричь. Аллергия? На эту конфету не бывает аллергии, я знаю лучше тебя, я своих пятерых уже воспитал, а у тебя один всего, что ты понимаешь-то?
А вообще очень легко ругаться, а всего прекрасного, что там есть, словами не пересказать. И все же, пожалуй, в Азию я больше ни ногой.

Сегодня мы говорили с Ирой по телефону. Произошел диалог (вернее, триалог, хотя такого слова не существует), вполне типичный для сестер Лукашкиных. Итак:

Юра (в телефонную трубку): Свечки? Не надо, у нас остались с прошлого раза.

Ира:… (я тем временем лежу на матрасе и слушаю, что говорит Юра)

Юра: А ты зачем туда едешь? Я и не знал, что ты там бываешь. Нет-нет, у нас еще есть свечки, Аня покупала в прошлый раз. Ну давай, пока.

Я: Дай ее мне! Дай ее мне! (Ире) Ира, купи мне подушку небольшую, на которой можно сидеть на полу, желательно красную.

Ира: Ань, ты с ума сошла? Где я ее тебе куплю?

Я: Сестра, ты же в Икею едешь! Там и купи.

Ира: Какая Икея?! Я в церковь иду, вот спрашивала, не нужны ли вам свечки.

Я: А я-то думала…

Позавчера нашему новому другу исполнился месяц. За это время он стал в полтора раза тяжелее, обрел ресницы, не избавился от волосатой спины, смирился с необходимостью носить на улице шапку и стал называться Патиссон.